Арт-журнал «Солнечный город Люстгальм», интервью с творцами и мастерами. 18+

Выставка монохромного пейзажа. Меланхоличные, созерцательные фотографии с небольшими комментариями и музыкой Гарольда Бадда.

Хватит уже красок и звуков, и городского шума, и базарного многоголосья. Что останется в нас, если убрать цвет и звук? Только скука? Или всё-таки что-то останется? Если созерцать «ничто», что же я увижу? Просто траву, просто город. Просто останусь наедине с собой — настоящим.

Выставка

афишаSilenzio (Тишина)

Фотовыставка .

Чёрно-белое восприятие действительности не убиваемо. Может, это от тысячелетнего рабства в нас или от нищеты или… Особенно на подобную гамму настраивает жизнь в Петербурге. Но я вижу в чёрно-белом бесконечное обилие, градаций серого столь же много как и цветов. Цвет создаёт настроение и без него фотография скупа? Нисколько.

Я бы сказал, что чб вызывает ту же гамму эмоций, что и цвет, но гораздо медленнее и глубже. Здесь нет подсказок, но в форме, графике и текстуре срабатывают всё те же законы. А ещё я очень люблю серый цвет, он пробуждает во мне глубокое спокойствие и созерцательность.

Автор

hrustalev-dmitrijХрусталёв Дмитрий

Журналист, дизайнер

Основатель веб-журнала «Солнечный город Люстгальм» и его постоянный ведущий.Биография.

+7-965-287-62-28 hrustall@gmail.com

art

Погрузиться в тишину и услышать.

Harold Budd | The Gunfighter

Я люблю подписи к фотографиям. Собственно, эти подписи никакого отношения к изображениям не имеют, это как выписки из книги учёта, они отвлекут вас от самого главного — пустоты.


Петербург. Осенней ночью на улице Фурштатской. Тогда только-только её облагородили, поставили эти уютные фонари.


Один из дворов Петроградской стороны, обратная сторона помпезного Петербурга. В некоторых местах достаточно отойти от Невского проспекта на 100 метров и можно воскликлицать: «Это центр культурной столицы?!».


Железнодорожный мост Витебского вокзала переброшен через Обводный канал. 1904 год, заклёпки и минимум сварки.


На время ремонтных работ скотчем и полиэтиленовыми мешками подкорректировали дорожное движение у Апраксина двора.


Где-то на территории Богом и хозяевами забытого «Морского завода».


Традиционно сожжённая дача 19 века под Питером. Один из способов очистить землю под продажу или застройку. В пяти  метрах от пепелища — старый яблоневый сад.


Та самая линия Маннергейма, точнее, «противотанковые надолбы» из гранитных глыб на карельском перешейке. 1920-30 годы. Обычно эти ряды камней поросли лесом и не видны, но здесь прошла вырубка.


Финляндский железнодорожный мост. Мне нравится, как рамка его башен подчёркивает ритм заводских труб промышленного района.


У городов есть пресыщенность: граффити, реклама, светофоры.


Территория бывшего газового завода, газом которого освещали царский Петербург. Железобетонные угольные башни постройки 30-х годов.


Вид на улицу Восстания с крыши дома на Сапёрном переулке. Провода связали зрителя и дом на другой стороне.


Вид на Эрмитажный мост. Первый каменный мост в Петербурге (1763—1766), построен одновременно с возведением гранитных набережных Невы.


«Обезбашенная» Покровская церковь на Боровой улице. В советское время её лишили куполов и колокольни, в здании находилась кладовая живописно-оформительского комбината Худфонда. Сейчас она вернулась в лоно церкви и ждёт полной реставрации.


Прачечный мост. Построен в 1769 году. К 1909 году он значительно деформировался и было принято решение его заменить на новый современный проект. Но Академия художеств выступила против, и его реставрировали. Таким образом, мы имеем в наличие 250-летний образец достаточно брутальной архитектуры, а могли бы лицезреть утончённый образец архитектуры 19-го века.


Старейшая пожарная каланча в Санкт-Петербурге на ул. Чайковского. Во время блокады один сбитый аэростат зацепился при падении за флагшток и немного погнул его. В шестидесятых задумали выпрямить или заменить флагшток, но забравшиеся на башню реставраторы сообщили, что ни первый, ни второй варианты невозможны. С тех пор ничего не поменялось… ну только антенны мобильной связи добавились.


Летний сад, зима.


Понтонный мост в пос. Соломенное (Карелия, Петрозаводск). Много-много лет его хотят заменить на стационарный. И, кстати, соломенский диабаз был использован для внутренней отделки Исаакиевского собора в Санкт-Петербурге.


Сосна в Соломенном.


Начало снежной бури в моём родном г. Пудоже (Карелия).


И её продолжение.


Летом сосновый лес создаёт эффектную графическую матроску теней.


Водопад Кивач (Карелия). Высота водопада около 11 метров. Посещать его лучше по весеннему паводку, когда он наиболее полноводный.


Это величественное облако — не атомный взрыв, а гроза. Помимо эффектной формы она ещё была настолько далеко, что молнии выглядели розовыми, а звук от них не долетал. Просто представьте это зрелище — безмолвная гроза.


Весна, утро, прорастающий овёс.


Наверно, это ключевой кадр выставки, здесь снято полное ничто, фактически это фон, смотря в него, я постоянно чувствую ожидание и попадаю в некоторое состояние «паузы». При этом я ничего не ожидаю, просто созерцаю.


Русская дорога — поля, косые столбы, грязь, отсутствие асфальта. Не реставрировалась около тысячи лет.


2-й Лаврский мост из клееной древесины построен в 1981 году. Советская постройка идеально вписалась в архитектурный контекст Александро-Невской Лавры. Конструкции пролётного строения были изготовлены в Архангельске.


Набережная у Эрмитажа.


Петрозаводск, набережная, Тюбингенское панно от города-побратима. По совместительству — металлофон, каждая мачта не только индивидуальна по высоте и форме, но и по извлекаемому из неё звуку. Обожаю это место.


Петербург, помпезный, огромный и самый некрасивый из всех исторических мостов — Троицкий. Хорош только в тумане.


Открытый финал. Железная дорога — без привязки к реальному месту, а, может, даже и времени.

  • Антон Соя: я — за сказку!

    Антон Соя: я — за сказку!

    Король русского галлюциногенного реализма, писатель Антона Соя рассказывает о двух изданных сказках. Одна — для взрослых, вторая — для детей. Осталось только разобраться, кто из нас кто. Хотя?.. Сказкам все возрасты покорны! Read More
  • Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Актриса, чье появление на сцене обеспечивает невообразимую игру контрастов, увлечение зрителя в коридоры смыслов и идей. Людмила Погорелова — ведущая актриса Театра Романа Виктюка и женщина, вдохновляющая и преображающая мир своей неповторимостью. Read More
  • Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Единственный в своем роде творческий тандем дизайнера Alex Theatre_No и фотографа Раисы (Чешшш) Канаревой, не устает удивлять… Следя за их совместной работой, несложно предположить, что гармония творческих отношений существует! Read More
  • Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Интервью с Вадимом Курылевым, лидером группы «Электрические Партизаны». Вадим Курылёв развеивает стереотипы об анархистах, рассказывает о взаимопомощи, борьбе против массовой культуры. Read More
  • Рок Янки Дягилевой

    Рок Янки Дягилевой

    Скажешь просто — Янка, и всё ясно, не нужно ничего больше добавлять, и так понятно о ком идёт речь. Объяснять, кто она, тем, кто слышал её песни, не нужно, тем, кто не слышал, бесполезно. В этом году ей исполнилось бы 47 лет. Так и хочется добавить — всего-навсего 47 лет! Read More
  • Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Бард-рок музыкант Кошка Сашка, песни которой приписывают то Янке Дягилевой, то народу, утверждает что в современном искусстве здоровая конкуренция, делится планами турне по России и рассказывает как собрать стадион. Read More
  • Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Художник Юлия Виданова считает, что творческие соревнования — вещь субъективная, она видит богатство полутонов в тёмной палитре и говорит, что в современном веке не хватает остановки для созерцания. Read More
  • Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин рассказывает о работе над спектаклем «Несравненная», о своём превращении в Флоренс Фостер Дженкинс и мечтает построить гиперболоид инженера Бозина, топливом для которого называет энергию молодости. Read More