Арт-журнал «Солнечный город Люстгальм», интервью с творцами и мастерами. 18+

Интервью

Неординарный, сложный автор ищет музыкантов-единомышленников. Просьба не беспокоить… Не беспокоить, но беспокоиться! Неужели в Санкт-Петербурге нет музыкантов с широким кругозором?.. Давайте попробуем опровергнуть нелестное предположение.

Персона

Евгений МельникЕвгений Мельник

Поэт, певец

Прибыл из города Винница, Украина. Одиночка с гитарой, атор и исполнитель поэтического моноспектакля «Детство № Бесконечность». Участник театра поэтов «Послушайте».

страница в контакте моноспектакль «Детство № Бесконечность»

Журналист

murzich-anastasijaАнастасия Мурзич

Писатель, поэт, журналист

Провокационный автор, автор книг о Романе Виктюке и Александре Башлачёве. Безудержно активный организатор творческих встреч, интервью и презентаций. В её журналистской коллекции собрана добрая половина петербургской интеллигенции. И пожалуй самое главное — позитив и доброта Анастасии Мурзич, излучаемая двадцать четыре часа в сутки на всех и вся.

Автор и ведущая программы «Глаза в глаза» ТВ «ВОТ!» (Ваше Общественное Телевидение).

Матерь творческого союза одиночек «Соборище».

Директор агентства «Мурка-post» (pr, арт-менеджмет).

Сотрудничает с ведущими периодическими изданиями Санкт-Петербурга: «Смена», «Вечерний Петербург», «Панорама ТВ», «Санкт-Петербургские ведомости», «Невское время» и т.д. Биография.

Анастасия Мурзич на «»
публичная страница
«Соборище» альтернативный творческий союз одиночек

art

Сейчас такое время, когда абсолютно ничего не значит то, что делаешь. Сейчас главное — насколько часто ты мозолишь глаза другим.

Евгений Мельник | Героиновая жена

Евгений Мельник|В Гефсиманском саду

— Женя, перед началом своего выступления ты представляешься примерно так: «Я играю странные, непонятные песни...» Это твоя позиция? Или простая скромность?..

— Излишней скромностью не страдаю, хотя и не терплю наглости. Также нельзя сказать, что это моя позиция. Это следствие того, как реагируют на мои сочинения люди: мне об этом говорят те, кто слышал и видел то, что я делаю. В какой-то мере это мой цинизм от ощущения безысходности. Так как то, что я делаю не находит отклика, выражаясь пафосно, во Вселенной. Когда планировал переехать в Петроград, исходя из того, что читал и слушал об этом городе, я полагал, что здесь много всякого всего, и то, что делаю я, уж точно найдет отклик. Но всё оказалось абсолютно не так. 

У меня сложилось впечатление, что в этот город, вопреки рекламе, которую ему создавали деятели искусства на протяжении многих лет, перестали приходить души. Мне кажется, что теперь сюда поставляют исключительно тела.

У меня сложилось впечатление, что в этот город, вопреки рекламе, которую ему создавали деятели искусства на протяжении многих лет, перестали приходить души. Мне кажется, что теперь сюда поставляют исключительно тела. Очень часто на мой вопрос: «Для чего ты сюда приехал?», приходится слышать ответ: «Здесь можно заработать много денег, особо не напрягаясь». Собственно, за этим подавляющее большинство и едет.

Когда я тут пожил с полгода, меня охватила паника, потому что на поверку оказалось, что здесь интеллектуальный уровень людей в десятки раз ниже, чем в той же Виннице, откуда я приехал. Буквально, Задорнов представляет нам американцев таким, какими, на самом деле, являются русские. Например, думают, что Крым на Севере, не знают таких групп, как «Пикник», «Зоопарк» или кто такой Сид Вишес (я его не считаю чем-то интересным или достойным внимания, но то, что он известная персона — факт), путают Бродского с Маяковским, и при этом считают себя поэтами и писателями.

Одним словом, у всех много амбиций, но на деле причисляют себя к «творческим» людям, лишь потому, что банально лень: прочесть книгу, научится что-то делать своими руками, или окончить захудалый техникум. Впервые столкнулся тут с огромным количеством людей, которые говорят: «Хочу лежать на диване, ничего не делать и чтоб у меня всё было».

Отдельная песня — местные музыканты. В частности, я долго и безрезультатно пытаюсь создать группу и часто шарюсь во всяких темах по поискам музыкантов. Всё буквально пестрит фразами а-ля: «русский рок не предлагать», «играю прог-симфо-металл, психоделию, джаз» и прочие навороченные фразы. Только вот на деле все те же «три блатных аккорда» и отсутствие того, чем был примечателен тот же русский рок, с его бедностью аранжировок. Но он мог предложить слушателю нечто другое! А некоторые, так называемые, «мэтры сцены» не стесняются говорить, что кроме Боба Марли среди реггей-исполнителей больше никого не знают или очевидные вещи выставляют, как собственное открытие, типа «стиль урбан-регги» (это из одного интервью, которое как-то раз мне довелось брать у группы, которую называют лидерами питерского регги).

— Кто для тебя главный цензор — ты сам, аудитория, друзья, Небо?

Считаю, что вся эта «посмертная слава» или «остаться в истории» — пустая болтовня. Писатель должен писать, футболист — играть в футбол, а слесарь — чинить электричество. Поэтому главный цензор, цель, средство, способ, принцип, отклик, реакция — это деньги. Всё остальное — лицемерие и вранье.

— Цензор — деньги. На самом деле, продукт искусства нельзя оценить, если это не какая-нибудь откровенная гадость. Когда мне нравится то, что у меня получилось, я результат стараюсь каким-то образом представить. Хотя с каждым разом хочется всё меньше и меньше, так как это никому не нужно. И не оттого, что я откровенно плохой или хороший, просто здесь и сейчас это не интересно. А деньги позволяют сконцентрировать всё внимание именно на сочинительстве (слова «творчество» и его производные терпеть не могу), так как ничто другое не мотивирует меня просыпаться на следующий день.

Когда я пойму, что всё это моё барахтанье в грязи будет длиться бесконечно, то ли уеду отсюда, то ли сделаю ещё что-то такое, что позволит не ограничивать свою свободу делами, которые мне откровенно чужды. Считаю, что вся эта «посмертная слава» или «остаться в истории» — пустая болтовня. Писатель должен писать, футболист — играть в футбол, а слесарь — чинить электричество. Поэтому главный цензор, цель, средство, способ, принцип, отклик, реакция — это деньги. Всё остальное — лицемерие и вранье.

— Значит, сейчас ты — одиночка с гитарой, потому что нет музыкантов, способных оценить твой художественный замысел?

— Я надеюсь, что музыканты есть. Сейчас такое время, когда абсолютно ничего не значит то, что делаешь. Главное — насколько часто ты мозолишь глаза другим. В Санкт-Петербурге существует ни один конкурс типа имени Велимира Хлебникова от Антипенко, где главный приз вручают тому «поэту», который чаще всего светится на публике. Собственно вот и весь ответ.

И те, кто сейчас из молодых и неизвестных хоть как-то востребован, просто сидят много времени в Интернете, комментируют страницы других, чтобы их комментировали, вписываются в разные концерты и тому подобное.

И те, кто сейчас из молодых и неизвестных хоть как-то востребован, просто сидят много времени в Интернете, комментируют страницы других, чтобы их комментировали, вписываются в разные концерты и тому подобное. Я тоже пытаюсь этим заниматься, но, во-первых, это мне не свойственно, потому ничего и не получается. Во-вторых, актуально всё то, что сказал выше. Хотя, с другой стороны, может, я представляю собой фальшивое ответвление чего-то там в небесах и мне кажется, что музыка — это то, чем я должен заниматься, а на самом деле всё как-то иначе.

— Ты пытался собрать группу в Питере?

— Группу собрать пытался. Вот уже в течение трех лет пытаюсь, но пока еще ни один исполнитель не заинтересовался тем, что я делаю. Или если интересовались, то всё было несерьёзно. Так получается, что все, что я ни делаю: театр, песни, какие-то замыслы — везде и всё делаю сам. У меня даже в Виннице не было единомышленников, не появилось и здесь.

— Каких музыкантов ты видишь рядом собой? Сессионных профессионалов? Единомышленников? Чего ты ждешь от них?

— Да я уже запутался, кого ищу. Главное, чтобы было интересно и мне, и людям. Конечно, идеально — это профессионалы-сессионщики, но в моей ситуации уже просто интересно было бы найти того, кто бы заинтересовался моим материалом. Даже не играть, а просто посмотреть, что это будет за человек.

— Можешь кратко представить свою «платформу»? Каковы твои основные, жизненные и музыкальные, принципы? Ценности? На что ориентироваться потенциальным коллегам?

— На данный момент ориентируюсь на группы 60-х, типа Strawberry Alarm Clock, Quicksilver Messenger Service, Buffalo Springfield и тому подобное. Но так как подавляющее большинство здесь слыхом не слыхивало о таких исполнителях, ограничиваюсь банальным «русским роком». Так как, чтоб играть такую музыку, нужны действительно «горящие» и умелые люди, которых здесь нет и в помине, а сам я, к сожалению, настолько придавлен бытом, что не могу в музыкальном плане соответствовать такому уровню, и хоть как-то развиваться в плане техники игры и звукозаписи. Поэтому ищу тех, кому просто будет интересно сделать что-то большее с тем материалом, который у меня имеется.

— Как ты попал в рок-н-ролл? Откуда прибыл?

— Прибыл из города Винница — Украина. Не знаю, как можно «попасть в рок-н-ролл», тем более что «рок-н-ролл» терпеть не могу. Вообще, считаю, что существует интересная музыка и фальшивая. А то, что принято называть «рок-н-роллом», делится на много различных ответвлений, следовательно, чтобы не путаться в терминах, обобщение «рок-н-ролл» предпочитаю заменять «хорошая музыка». Не могу сказать также, что к хорошей музыке я «пришёл». Когда-то в раннем возрасте приходилось слышать отрывки из песен групп типа «Гражданская Оборона», «Кино», «Агата Кристи».

Так как я жил в городе шансона в самом низком смысле этого слова, приходилось очень долго разбираться, что к чему. В конце концов, с зарубежными исполнителями познакомился очень поздно, лет в девятнадцать, до этого был русский рок, который, считаю, не заслуженно и по своему скудоумию одни втаптывают в грязь, а другие приписывают какие-то свои пубертатные фантазии. А вот потом, когда мне однажды поставили сначала Dire Straits, а потом Майлса Дэвиса (конкретно — композицию My Funny Valentine) с первых нот понял, что вернулся туда, откуда меня вытащил то ли злой рок, то ли своя собственная глупость. С тех пор, собственно, и пребываю.

— Глядя на тебя, я лично вспоминаю Башлачева, Мамонова... Кто из мэтров оставил свой след в твоем музыкальном становлении?

— Оставили все. Прежде всего: Егор Летов, «Пикник», Мамонов, «Крематорий». Об этом могу вообще говорить много и подробно, так что, думаю, больше не стоит. Из западных, вообще, целый миллион. Из наиболее любимых отмечу, прежде всего, Била Ласвелла, Дэвида Торна, Марка Нопфлера, Эрика Трюффаза, Manu Katche, а также всё, что продуцирует джазовый лейбл ECM и эмбиентовый Ultimae Records.

— То, что ты «производишь» — это больше, чем хорошая музыка? Театр? Философия?

насилие того, что называют Богом, Абсолютом, Вселенной над какой-то формой, которая в свою очередь, пребывая в тотальном заключении без права выбора, ведёт дневник своей безвременной ссылки.

— Думаю, если бы я возник где-нибудь в Исландии, с удовольствием написал бы целые тома о том, по каким направлениям развивается сегодняшняя культура, везде развесил бы названия, выводы, так как мне это жутко интересно, много об этом читаю, думаю. Увы «я не мог выбирать себя», потому поддерживаю своё существование тем, что под руку попадёт. Посему скажу, что это насилие того, что называют Богом, Абсолютом, Вселенной над какой-то формой, которая в свою очередь, пребывая в тотальном заключении без права выбора, ведёт дневник своей безвременной ссылки.

— Твоя любимая (главная) фраза/строфа из тебя сегодняшнего?

— Вчера, впервые за последний, наверное, год начал придумывать новую песню. Не знаю, суждено ли ей когда-либо сбыться, но какие-то слова уже есть. Так вот, фраза оттуда, которая, может, больше никогда и нигде не прозвучит: «В оцеплении стен развернулась игра, и убиенных отряд не заметил бойца».

  • Антон Соя: я — за сказку!

    Антон Соя: я — за сказку!

    Король русского галлюциногенного реализма, писатель Антона Соя рассказывает о двух изданных сказках. Одна — для взрослых, вторая — для детей. Осталось только разобраться, кто из нас кто. Хотя?.. Сказкам все возрасты покорны! Read More
  • Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Актриса, чье появление на сцене обеспечивает невообразимую игру контрастов, увлечение зрителя в коридоры смыслов и идей. Людмила Погорелова — ведущая актриса Театра Романа Виктюка и женщина, вдохновляющая и преображающая мир своей неповторимостью. Read More
  • Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Единственный в своем роде творческий тандем дизайнера Alex Theatre_No и фотографа Раисы (Чешшш) Канаревой, не устает удивлять… Следя за их совместной работой, несложно предположить, что гармония творческих отношений существует! Read More
  • Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Интервью с Вадимом Курылевым, лидером группы «Электрические Партизаны». Вадим Курылёв развеивает стереотипы об анархистах, рассказывает о взаимопомощи, борьбе против массовой культуры. Read More
  • Рок Янки Дягилевой

    Рок Янки Дягилевой

    Скажешь просто — Янка, и всё ясно, не нужно ничего больше добавлять, и так понятно о ком идёт речь. Объяснять, кто она, тем, кто слышал её песни, не нужно, тем, кто не слышал, бесполезно. В этом году ей исполнилось бы 47 лет. Так и хочется добавить — всего-навсего 47 лет! Read More
  • Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Бард-рок музыкант Кошка Сашка, песни которой приписывают то Янке Дягилевой, то народу, утверждает что в современном искусстве здоровая конкуренция, делится планами турне по России и рассказывает как собрать стадион. Read More
  • Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Художник Юлия Виданова считает, что творческие соревнования — вещь субъективная, она видит богатство полутонов в тёмной палитре и говорит, что в современном веке не хватает остановки для созерцания. Read More
  • Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин рассказывает о работе над спектаклем «Несравненная», о своём превращении в Флоренс Фостер Дженкинс и мечтает построить гиперболоид инженера Бозина, топливом для которого называет энергию молодости. Read More