«Солнечный город Люстгальм» арт-журнал об интересных людях, интервью с творцами и мастерами. 18+

Интервью

Что такое импровизация? Нужно ли ее тщательно «готовить»? Обязательно ли импровизатор в творчестве должен быть авантюристом в жизни? С чем «рифмуется» слово свобода? Об этом — в преддверии своего дня рождения — рассказывает композитор Игорь Назарук.

Персона

Игорь НазарукИгорь Назарук

Композитор, пианист-виртуоз, импровизатор и литератор

Живет и работает в Москве, но в душе является истинным питерцем. Плодотворно сотрудничает с разными исполнителями, композиторами, творческими коллективами и оркестрами, среди которых Российский симфонический оркестр кинематографии. Одни из самых популярных музыкальных работ — музыка к сериалам «Криминальная Россиия» и «Следствие вели..»

В творчестве сочетаются и комбинируются, органично переплетаются и взаимопроникают самые разные, казалось бы обособленные, музыкальные тенденции. Так просторы его творчества охватывают элементы классики, джаза, рока, авангарда, электроники, эстрады и пр.

Кроме того, Игорь Назарук автор нескольких десятков литературных произведений: рассказов, пьес, стихов.

ignazaruk@yandex.ru

Журналист

murzich-anastasijaАнастасия Мурзич

Писатель, поэт, журналист

Провокационный автор, автор книг о Романе Виктюке и Александре Башлачёве. Безудержно активный организатор творческих встреч, интервью и презентаций. В её журналистской коллекции собрана добрая половина петербургской интеллигенции. И пожалуй самое главное — позитив и доброта Анастасии Мурзич, излучаемая двадцать четыре часа в сутки на всех и вся.

Автор и ведущая программы «Глаза в глаза» ТВ «ВОТ!» (Ваше Общественное Телевидение).

Матерь творческого союза одиночек «Соборище».

Директор агентства «Мурка-post» (pr, арт-менеджмет).

Сотрудничает с ведущими периодическими изданиями Санкт-Петербурга: «Смена», «Вечерний Петербург», «Панорама ТВ», «Санкт-Петербургские ведомости», «Невское время» и т.д. Биография.

Анастасия Мурзич на «»
публичная страница
«Соборище» альтернативный творческий союз одиночек

art

Три вещи, которые не сможет объяснить ни один мудрец, ни один философ, ученый, теоретик или психолог, сколь много бы они с важным видом ни писали трудов, трактатов и учений. Это красота, любовь и музыка.

И. Назарук, «Танцы на старой крыше», ансамбль «A Sei»

— Игорь, считается, что творческие люди обычно склонны к импровизации. Давайте с этого и начнем наш разговор... Что такое импровизация, по-вашему?

— Если говорить о музыке — это то, с чего началась ее история вообще. Я совершенно не религиозный человек, но были, есть и останутся на свете три вещи, которые не сможет объяснить ни один мудрец, ни один философ, ученый, теоретик или психолог, сколь много бы они с важным видом ни писали трудов, трактатов и учений. Это красота, любовь и музыка.

Есть мистическая теория, согласно которой вся музыка существует вечно, а некоторые избранные имеют дар услышать ее и извлечь из «небытия». Кто знает?.. Но первые люди услышали то, что потом назвали музыкой, словно нашли несколько драгоценных камней, смотрели на свет в их гранях, стали перебирать их в руках — это и была первая импровизация. «Смотри-ка, каждый раз новый блеск, новый цок, новый шорох... И я сам это делаю! Я сам создатель!» А потом появилась звуковая нотация, инструменты, формы, законы.

Это счастье из счастий! Это, вероятно, то, что позволяет слабому человеку стать сильным, пустому — наполненным. Это сотворение своего пространства в реальном времени.

Но вплоть до XIX века проявлением высшего мастерства музыканта было его импровизационное соло — каденция, кульминация всего произведения, где он уходил в свободный полет, где начинался акт творения. Пышно звучит, думаете? Нет! Это вам скажет любой исполнитель, умеющий это делать. И быть в этом самим собой, а не повторять чей-то опыт. Это счастье из счастий! Это, вероятно, то, что позволяет слабому человеку стать сильным, пустому — наполненным. Это сотворение своего пространства в реальном времени.

Мудрено, скажете? Нет! Кто-то в этот момент верит в Бога, кто-то сам им становится и сотворяет сам себя. И это не только в музыке, и не обязательно серьезно. Как-то давно еду в метро, рядом молодые ребята что-то обсуждают. На стрелке, как обычно, на пару секунд гаснут лампы. И драматичный голос: «Ночь!». Другой, тоже по-актерски выразительно: «Улица». Свет зажегся. Третий голос радостно: «Фонарь.» Четвертый таинственно достает из сумки бутылку пива и шепотом: «Аптееекаа!»... И кто-то по-гамлетовски уныло: «Бессмысленный и желтый свет!»

И грохнули от хохота студенты-гитисовцы. Микроспектакль! Вот оно, счастье импровизации!

— Хорошая импровизация — это хорошо подготовленная импровизация?

— Подготовка импровизации — это а) твой профессиональный уровень, б) свободная и чистая голова, в) чувство меры и времени, г) желание рассказать что-то слушателю. Я знаю хороших музыкантов, тщательно, иногда до отдельных нот готовящих импровизацию. Получается добротно, «правильно»... Но бездушно и схематично. Впрочем, здесь не может быть точных определений, многое субъективно. Великий музыкант Чик Кориа выписывает все партии своих сочинений часто с точностью до одной тридцать второй ноты. Музыка изумительная, но, на мой взгляд, почти всегда чуть-чуть искусственная, сконструированная. Есть примеры в театре, когда один режиссер расписывает каждый жест, каждое движение бровей актера, другой позволяет артистам некие вольности. В обоих случаях получается прекрасно, но... опять же, мнения разные.

— Импровизация — в музыке и в литературе — это разные вещи?

— Да, во многом разные. Литература более определенна во времени и восприятии, даже если она создается в отвлеченных и неконкретных жанрах и стилистике. Вот интересно было бы узнать — «я сразу смазал карту будня, плеснувши краску из стакана...» — не была ли это импровизация Маяковского? И не завидовал ли Пушкин кому-то, описав в "Маленьких трагедиях" восхищение героя поэтом-импровизатором? Нет, тут намного ближе к музыке изобразительное искусство, в нем много пространства для полета, хотя и нет времени. Впрочем, сейчас многие знают слова искусствоведа Уолтера Пейтера: «Любое искусство стремится к тому, чтобы стать музыкой».

— А импровизация — в жизни? Вы склонны «легко вписываться в жизненные авантюры»?

— Нет, я совершенно не авантюрный человек, кроме разве что одной вещи — обожал гонять по бездорожью на великом советском джипе по имени «Нива». В ней не было радио и магнитолы, поэтому на «колеях и рвах отеческой земли» рождались шикарные ритмы и мелодии. Вот вам пример того, что импровизация не знает житейских границ! «Нивы» давно нет, и тех лет тоже нет.

— Ваша самая экстравагантная импровизация?

— Однажды в консерватории мне надо было срочно сыграть зачет по специальности. Педагог был болен, я уже тогда много работал, чтобы помогать родителям, были хвосты и прочие беды. Деваться некуда, я решил сыграть ре минорный Концерт Баха, который очень любил, упросил однокурсницу саккомпанировать мне, и, плюнув на всё, сыграть собственную импровизированную а ля Бах каденцию с вкраплениями «свежих» нот (в те времена это было очень рискованно). Сыграл. Однокурсница сидела с вытаращенными от страха глазами, я махнул рукой — черт с ними, пусть выгоняют... и ушел со сцены. Сверху спустился наш декан, как-то странно посмотрел... и спросил: «Скажите, какую каденцию вы сыграли?» — «Свою», — говорю. Декан пару секунд помолчал и снова спросил: «А вы не хотите прослушаться на международныйи конкурс?». И я ответил точь-в-точь, как тот актер в анекдоте: «Вы знаете, я сейчас много работаю, и не смогу».

А еще однажды в Германии меня пригласили полетать на планере. Восторга, ясное дело, было немерено! Поднялись на два километра. Пилот Хервард, узнав, что я теоретически знаю, как и чем правят летательными аппаратами, предложил взяться за ручку управления. Ну не ударять же мне, великому русскому асу, в грязь лицом! И я полетел! От восторга и страха запел. «Полет Валькирий» был бы тут непатриотичен, и я пел нечто. Когда Хервард посадил планер, он первым делом спросил: «А что за мелодия, которую ты пел?». «Понравилось?» — спрашиваю. «Ja!» — отвечает он, — «Sehr begeistert!» (Очень вдохновенно). «Так что это?» — «Понятия не имею...»

— «Рифмуется» ли для вас импровизация со словом свобода?

Есть фраза Льва Николаевича, не смогу ее вспомнить дословно, но суть такова: «Когда я понял, что не нуждаюсь в общественном мнении, вообще мнении других, я стал счастливейшим на земле человеком».

— Не просто рифмуется — это две абсолютно неразделимые вещи. Не сможет несвободный художник явить на полотне неожиданный и своеобразный силуэт, линию, сочетание красок, световой эффект. Не сможет музыкант, зацикленный, скажем, на высокой классике, быть вообще свободным, я в этом убежден. Не может музыкант, болезненно дорожащий мнением других, быть свободным для «полета». Есть фраза Льва Николаевича, не смогу ее вспомнить дословно, но суть такова: «Когда я понял, что не нуждаюсь в общественном мнении, вообще мнении других, я стал счастливейшим на земле человеком». В 60-70-е годы у пионеров молодого советского джаза считалось, что уметь играть джаз — значит, уметь играть как кто-то «там», как Питерсон, Дэйвис, Колтрейн... А эти люди потому и стали великими мастерами, что играли то, что придумывали сами.

— Что такое свобода — лично для вас?

— Не знаю. Честно, не знаю. Даже после того, как две трети жизни прожил в советском обществе. Я очень нетребовательный человек. Представлений о свободе множество, и все спорны и неопределенны. На первую мысль — заниматься любимым делом и жить достойно. Но вот представлю — я получил наследство сто миллионов долларов. Могу купить дом, два «Стейнвея» для занятий, студию, арендовать Большой зал консерватории, Карнеги Холл, зал «Олимпия», билеты бесплатно... Я сижу и играю. И буду свободен.

Или я с трудом выхлопотал концертик в маленьком московском зальчике, мест на сто. Билет стоит сто рублей. Мне заплатят за игру три тысячи. Придут люди, которые знают, куда они придут. И я знаю, для кого я буду играть. И тоже буду свободен.

А еще я вспоминаю одного своего коллегу, прекрасного композитора и пианиста. Он сказал: «Мне в жизни нужны только две вещи — рояль и жена.» Он совершенно свободный человек. Замечательный музыкант Алексей Борисович Любимов говорит: «Меня не волнует, какой у нас на дворе общественный строй. Есть я и музыка. Все.» Он свободный человек.

— Чего Вам в данный момент не хватает, чтобы чувствовать себя совершенно свободным?

— Импровизаций.

— Возможно ли единение автора, творца и публики? Слушатели и исполнителя?

— Так ведь это идеал, главная цель любого автора или исполнителя! Правда, не часто достижимая. Вспомните 15-й конкурс Чайковского. Блистали великолепные мальчики с прекрасно бегающими пальчиками. Но когда выходил и начинал играть Люка Дебарг... играл не всегда удачно и безупречно... но люди замирали. И хотя в итоге наш великий мариинско-российский Столп упек Дебарга на 4-е место, это не имело никакого значения. Вспомним приезды в СССР Дэйва Брубека с его не самой простой, «избранной» музыкой. Рядом со мной сидели люди, очень далекие от музыки и культуры вообще, да еще в те времена. Видели бы вы, как дергались их руки в ритме! И как чудовищным воплем взорвались две тысячи человек, когда раздались первые аккорды Take Five!

— Можете ли согласиться с тем, что зритель-слушатель изменился? Что он живет — в интернете? Он «отмечается» во встрече на концерт — и считает, что уже посетил оный... Что думаете по этому поводу?

— Конечно, изменился, иначе и не может быть. Но изменилось и искусство. Оно в кризисе, и это уже понятно большинству. Говоря упрощенно, все уже сочинено, написано, нарисовано, сыграно. Не каждый с искренним интересом пойдет в две тысячи двухсотый раз слушать Баллады Шопена, Поэмы Скрябина и Сонаты Прокофьева, какими бы они гениальными ни были. Но существует традиция, если хотите, ритуал, привычка. Сидим мы в зале одного славного немецкого города, играют 4-ю Симфонию Брукнера. Слева два нестарых немца клюют носом и похрапывают. Эту же симфонию можно послушать в Интернете в отличной записи в сопровождении великолепного видового фильма о Тюрингии или Каринтии. Что выберете вы?

— Есть ли надежда, что зритель вернется в концертные залы?

— Вернется. Уже потихоньку, очень медленно возвращается. Ничто не стоит на месте. Но как прежде уже не будет, это ясно.

— А, может, это и не нужно? Может, настоящая свобода — это свободное пребывание в виртуальном пространстве? Сидит человек дома — смотрит, слушает, читает то, что ему интересно, не отходя от компьютера?

— Это не свобода. Это простая данность. Но людей нельзя упрекать в лени, отупении или чем-то подобном. Нельзя же винить их в том, что они ездят на машинах, а не идут пешком, хотя все знают, что ходить полезно. Если в вашем доме стоит самая лучшая, самая дорогущая Нi-Еnd аппаратура, она все равно не заменит вам зала с живой гитарой или роялем. Но если вас устраивает ваш хайэнд — на здоровье, сидите, слушайте. Вам принесут на дом еду, вам покажут по супертелевизору роскошные виды Сейшелов или балетный спектакль в 3D. Вас это устраивает? Да пожалуйста! А кто-то откладывает каждый месяц по сотенной бумажке, чтобы раз в полгода прийти на живой концерт.

— Вы можете назвать себя человеком интернет-зависимым?

Вы ходите между умными и глупцами, брюзгами и тихонями, талантами и надутыми пузырями. И, между прочим, получаете возможность оценить себя. Интернет «вскрывает» людей.

— Интернет — всего лишь система связи между людьми. Вы же не будете отрицать, что в начале ХХ века люди стали зависеть от телефона и железных дорог. Интернет стал общедоступной сценой, залом, хроникой, трибуной, мастерской, афишей, там и укромные разговоры, и самовлюбленная показуха, и дурь, и мудрствования, и истерики... Все, что всегда было и остается в реальной жизни. Вы ходите между умными и глупцами, брюзгами и тихонями, талантами и надутыми пузырями. И, между прочим, получаете возможность оценить себя. Интернет «вскрывает» людей. Что ж тут плохого?

— Что бы Вы хотели пожелать самому себе на день рождения?

— Ничего оригинального. Здоровых головы и рук. И людей, которым эти голова и руки будут нужны. И сказать СПАСИБО тем, кто уже есть.

— Ваши пожелания человечеству?

— Когда в 36 году прилетит Апофис, надо всем на Земле громко крикнуть: «Ку!». Он испугается и улетит.

Понравилось? Подписывайся на официальный паблик! Следи за творчеством!
  • Антон Соя: я — за сказку!

    Антон Соя: я — за сказку!

    Король русского галлюциногенного реализма, писатель Антона Соя рассказывает о двух изданных сказках. Одна — для взрослых, вторая — для детей. Осталось только разобраться, кто из нас кто. Хотя?.. Сказкам все возрасты покорны! Read More
  • Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Актриса, чье появление на сцене обеспечивает невообразимую игру контрастов, увлечение зрителя в коридоры смыслов и идей. Людмила Погорелова — ведущая актриса Театра Романа Виктюка и женщина, вдохновляющая и преображающая мир своей неповторимостью. Read More
  • Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Единственный в своем роде творческий тандем дизайнера Alex Theatre_No и фотографа Раисы (Чешшш) Канаревой, не устает удивлять… Следя за их совместной работой, несложно предположить, что гармония творческих отношений существует! Read More
  • Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Интервью с Вадимом Курылевым, лидером группы «Электрические Партизаны». Вадим Курылёв развеивает стереотипы об анархистах, рассказывает о взаимопомощи, борьбе против массовой культуры. Read More
  • Рок Янки Дягилевой

    Рок Янки Дягилевой

    Скажешь просто — Янка, и всё ясно, не нужно ничего больше добавлять, и так понятно о ком идёт речь. Объяснять, кто она, тем, кто слышал её песни, не нужно, тем, кто не слышал, бесполезно. В этом году ей исполнилось бы 47 лет. Так и хочется добавить — всего-навсего 47 лет! Read More
  • Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Бард-рок музыкант Кошка Сашка, песни которой приписывают то Янке Дягилевой, то народу, утверждает что в современном искусстве здоровая конкуренция, делится планами турне по России и рассказывает как собрать стадион. Read More
  • Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Художник Юлия Виданова считает, что творческие соревнования — вещь субъективная, она видит богатство полутонов в тёмной палитре и говорит, что в современном веке не хватает остановки для созерцания. Read More
  • Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин рассказывает о работе над спектаклем «Несравненная», о своём превращении в Флоренс Фостер Дженкинс и мечтает построить гиперболоид инженера Бозина, топливом для которого называет энергию молодости. Read More