Тайна имени

«ALP-films» — студия киноавторов. Здесь придерживаются особого киноязыка, основанного на опыте таких мастеров, как Тарковский, Пазолини, Рифеншталь. Первые буквы их имен сплелись в «ALP».

Андрей Тарковский 

— целое откровение, ворвавшееся водой и огнем. В конце 80-х годов, когда после внезапной кончины Тарковского его фильмы, снятые на Западе, стали возвращаться на родину, в еще существовавший Советский Союз, небывалым откровением прозвучала фраза из «Ностальгии»: надо разрушить государственные границы. Людям надо общаться, какими бы они ни были по национальности, по взглядам — и прежде всего видеть друг в друге человека. Надо разрушить границы не только между государствами, но и внутри себя.  Много мусора, ненужных правил, которые не делают человека свободным. Самая главная свобода — внутренняя свобода, ощущение себя значимым, ощущение того, что если появился на свет, то, наверное, не зря. Та свеча, которую несет герой — это свет, который может каждый зажечь внутри себя. Доменико считают ненормальным. Но что такое нормальность? Пойди выскажи какую-то идею, которая опережает время — как воспримут это окружающие? Но через некоторое время она распространяется, и ее воспринимают как совершенно естественную. В нас есть творческая жилка. Будь сегодня, здесь, сейчас, с теми, кого ты любишь, старайся сохранить в себе больше оптимизма возможными и невозможными способами. Помоги себе жить в радости. И зажигай других внутренним светом. Фильмы Тарковского сняты в нелегкое время, когда для того, что бы говорить в полный голос о вещах глобальных, нужно было иметь мужество и смелость.  Урок Тарковского: кино — философское искусство.

Лени Рифеншталь

— это настоящая кинопоэзия. «В юности я была счастливым человеком, — пишет она в  мемуарах, — Я росла среди деревьев и цветов, вместе с жучками и бабочками, — «дитя природы», лелеемое и оберегаемое родителями». В то же время они опасались чрезмерным увлечением малышки переодеваниями и розыгрышами: как бы эта страсть не развилась в страсть сцены. Ее мама призналась когда-то сама хотела стать актрисой, и лишь раннее замужество заставило заняться делами домашними. Она утверждала, будто во время беременности молилась: «Боже, подари мне дочь дивной красоты и помоги ей стать знаменитой актрисой». Уже своей первой режиссерской работой «Голубой свет» она покорила зрителя. Затем с талантом и страстью выдающегося художника ей удалось передать дух эпохи небывалого подъема, могучей сплоченности предвоенной Германии в «Олимпии» и «Триумфе воли», фильмах, которые просил ее снять Адольф Гитлер. После краха режима она не сломалась под чудовищными обвинениями в причастности к деятельности НСДАП — пережила 30 судебных процессов и все выиграла. «Мой фильм — это документ, — говорила она о «Триумфе воли», — Тогда все находились под сильным впечатлением, но я была единственной, кто зафиксировал это на кинопленке. Если бы я знала, что фильм принесет мне столько горя, я бы ни за что не стала его снимать». В послевоенной Германии, да и не только в ней, Лени подвергли бойкоту. До конца жизни она уже не смогла воплотить ни одного замысла. Урок Рифеншталь: кино — и документ, и поэзия.

Паоло Пазолини

— создатель изысканных притч. «Истина заключена не в одном сне, она — во многих снах»… Кинокритики отмечают особую визуальность его фильмов, они состоят из коротких, изолированных эпизодов, которые можно уподобить фотографиям, математических аксиомам или ответам на вопросы из катехизиса. Самая любопытная двусмысленность в «Евангелие от Матфея» — сходство сентенций Спасителя с идеями марксистской философии. Ярче всего его талант проявился в  притчевой трилогии «Декамерон», «Кентерберийские рассказы», «Цветок тысячи и одной ночи». Режиссер показал судьбоносные моменты, которые часто бывают в жизни: те, казалось бы, случайные мгновения, с которых начинается совсем другая история. Если выкинуть все фантики, все обертки, в которые человечество рядится, мы увидим, что основа цивилизации — сексуальная энергия. Города — это рамки-ограничители, где жилище становится клеткой, где зарождаются комплексы. Если вернуться в природу, то к нам снизойдут мир и счастье. Приходится сталкивался с очень разным восприятием этого материала, ибо многие по-разному относятся к тому, что считать позволительным, а что нет. Фильмы Пазолини сильны своей откровенностью, порой шокирующей. В них тесно переплетены и солнечные линии счастливых судеб, и злые повороты рока. Урок Пазолини: кино — притча и эрос.

Добавить комментарий