Арт-журнал «Солнечный город Люстгальм», интервью с творцами и мастерами. 18+

Киностудия «ALP-films»
Киноавтор Адре Галичанин

о студии фильмы онлайн новости сценарии поэзия +7-921-423-14-61 lustgalm@gmail.com

Интервью

Адре Галичанин выпускает кинематографический блок — четыре взаимосвязанных фильма: «Диалоги Платона, или Сон банкира», «PasoliniPipe», «Синдром Достоевского», «Elveh». Руководитель студии ALP-films рассказывает о мотивах, объединяющих свои непростые работы.

art

Мальчик из среднестатистической семьи умирает после фотосессии, на которой его преобразуют в друидского бога сна  — не в силах вынести восторга перед Художником и вообще перед силой искусства.

— Адре, как грибы связаны со смертью?

— В детстве я отравился грибами, попал в больницу и в первый класс пошел с опозданием на две недели. Согласитесь, для будущего киноавтора это поворотный сюрреалестический момент. Вы карельских грибочков покушайте — будете кино снимать, и все, что вас окружает, непременно отразится в особенном преломлении. Это, конечно, шутка. Я родился и вырос в Карелии, но прекрасно обхожусь без галлюциногенов. Зачем? Как говорят в моей картине «PasoliniPipe», «само искусство есть галлюциногенность».

Известно, что детские впечатления фиксируются в сознании, как на кинопленке. Во взрослом состоянии человек только и делает, что смотрит это кино. Но при этом постоянно воображает, что еще что-то делает, становится гонористым и норовит заниматься престижем.

Болезнь — элемент смерти. Я зачем-то пережил ее, прежде чем отправился в школу. Очевидно, чтобы стать философом. На «точных» предметах, которые были для меня неимоверно скучны, я улетал мыслями далеко. Или же у меня начиналась эрекция.

— Простите...?

— Так мой организм реагировал на математику. А когда я стал журналистом, то на нудных мероприятиях, в основном, у банкиров, уносился мыслями в воспоминания о минувшей ночи. Если был хороший секс, всплывали оргазмические детали. Если секса не было, детали все равно всплывали, но из других ночей.

— Какой Вы хулиганчик!

— Когда у Феллини спрашивали, как зарождаются его замыслы, он отвечал: беру листок бумаги и начинаю рисовать попки... У Вас, наверное, заготовлен подобный вопрос? Так вот я его предваряю. И заявляю: искусство — это сублимация эротических переживаний. Чем бы там не прикрывались. На петроглифы, что начертаны 7 тысяч лет назад, взгляните: вы не станете отрицать, что составной частью изображений является интим.

Люди пасли козочек, овец и занимались этим... У кого шерсть, у кого молочко — обменивались и занимались этим. Но однажды в чьей-то головке родился престиж и заставил человека хапать. Это так привилось, что появилась банковская система — все за деньги, даже это. Так что на другом полюсе сублимация сексуальности — власть. Сознание еще сохранившихся «честных» все острее ощущает необходимость обрушения этой лжи. «Честные» — творческая часть человечества.

— Ашрамовцы из «Диалогов Платона»?

— Да. И не обязательно на побережье, как в моем фильме. Собственно, в реальности побережья — это творческие артели, не государственные. В государственных тоже все продажно. Директора гостеатров чемоданами переправляют купюры в банки. Как и директора киностудий. В средневековье пошли по неправильному пути: вместо того, чтобы сжигать деньги, сжигали «ведьм». Эпоха не выполнила предназначения по перезагрузке сознания.

Ведьмы-то причем? Они просто исправно снабжали население морфием, чтобы люди могли забыться — кто от безденежья, кто от избытка золтого металла. Кому-то «стояк» нужно было усилить. Все знали ведьмы — какая трава на что влияет. А это уже природа человека, его естество, куда впоследствие пошел Фрейд, и правильно сделал. Боязнь сексуальности — тупиковый путь, блокировка развития сознания, что мы сейчас видим в России. Конечно, диктаторам выгодней запудривать всем мозги «опиумом для народа».

Последняя мировая война вывела в европейских странах на авансцену молодежь, которая сказала «нет» консерватизму старшего поколения, норовившего в поствоенное время править по старинке. Студенты вышли на забастовки, а потом вошли в правительства нового типа, где чиновники занимаются помощью в организации жизни граждан, а не считают себя пупами земли. Это позволило Европе со временем даже устранить границы между странами. А в России в 60-х зачатки демократии были свернуты режимом Реставрации, который правит до сих пор. Так у нас умерла свобода. Я это хорошо помню, так как родился в 1964 году...

— Но почему тетралогия именно о смерти? В одной из ее частей, «PasoliniPipe», героиня восклицает: «Как здорово, когда художник создает жизнь, а не смерть!»...

— Вас свербит слово «смерть»? А массовое убийство государством человеческого в человеке не страшнее? «Нам отрывают руки, ноги, приставляют что-то другое, а потом утилизуют», — так резюмирует мой Банкир из «Диалогов Платона». Или жизнь в пролетарских свинарничках — социально небезопасных районах больших и малых городов — не смертельнее? 

Кстати, сам Пазолини, мотивы которого звучат в упомянутой Вами работе, после трилогии жизни задумал трилогию смерти, началом которой стали скандальные «120 дней Содома» с их эстетсткой антиэстетикой. Не, скрою, я увлечен Пазолини, хотя по поводу данного фильма скажу, что смотреть тяжело. 

Продолжая о смерти, замечу: никто не страшится, когда видит кого-то спящим, а здесь просто другое состояние сна, полная перезагрузка всех систем организма для перехода в тело планеты. Стать частью планеты — разве не почетно? Вот бы еще жить так, чтобы быть ее частью!

Посмотрите на деревья — разве они куда-то спешат? Им нужны деньги? Перерабатывают себе углекислый газ в кислород и довольны. При этом не кричат надрывно: ах, как мы велики, мы же даем кислород! У Арсения Тарковского есть строки: «Не надо бояться смерти ни в семнадцать лет, ни в семьдесят».

«И я из тех, кто выбирает сети, когда идет бессмертье косяком» — тоже оттуда. Бессмертье-то это что, как Вы думаете? Природа и Искусство! Сергей Параджанов утверждал: если бы ему позволили, он бы раскрашивал покойников, превращая похорогы в веселье.

У нас в фильме раскрашивают Банкира. Он пока не покойник физический, но фактический — да, ибо сын-неформал подорвал все основы его бытия. И вот на грани жизни и смерти у него пробуждается собственная творческая шизофрения: он слагает стихи... во сне.

Сын был назван Адиком (то есть Адольфом), очевидно, в надежде, что удастся воспитать будущего диктатора. Но тот увлекся Платоном и нарек себя Алкивиадом. Это, конечно, не исторический Алкивиад, менявший любовниц и любовников как перчатки. Он дорожит своим «космическим братом», художником Гелио, и хочет жить с ним в норе в независимом Ашраме. Мои герои стремятся к другому типу отношений, где нет половой детерминированности.


А в упомянутом Вами «PasoliniPipe» мальчик из среднестатистической семьи умирает после фотосессии, на которой его преобразуют в друидского бога сна  — не в силах вынести восторга перед Художником и вообще перед силой искусства. А до этого от восторга умер другой мальчик, с которого Художник сделал фотопрортрет с мертвой птицей. Умер и теперь живет в виде портрета. И даже приходит к Художнику в гости.

— По фильму герой как будто просто засыпает...

— Так его жизнь с мамой-одиночкой как сон — какая разница, жить или не жить? И если она является ему в виде богоматери, то это уже какой-то очень глубокий сон... Заметьте: любые отношения в земном варианте становятся, по сути, замедленным убийством, поскольку крен от природного естества в сторону горделивости сформировал комплекс тотального обладания и поедания, что очень похоже на самку одной породы паука, которая после полового акта откусывает партнеру голову.

— Как, однако, все у Вас... А почему фильмов всего четыре? Почему не сериал?

— Сериал? Да, вы что! И на этот-то материал столько сил угрохано, что впору до конца дней отдыхать. Это же не то кино, которое делается на скорую руку для отбивания денег, а ваяние, медленное, кропотливое. Такое кино подобно написанию стихов. И стихотворные вкрапления обязательно входят во все мои фильмы.

Вообще, кино Галичанина появилось, потому что появилась камера. Первый фильм потянул за собой последующие. Пошел безумный безостановочный процесс. Правильно говорит продюсер Андрей Сигле: «Делать авторское кино в России — безумие».Здесь в почете матрешки и балалайки — попсовая патока.

Сознание сказало: «Стоп, машина!» Началась созерцательная аналитика, а фильмов образовалось четыре. Поэтому тетралогия. Все они взаимосвязаны: «Диалоги Платона, или Сон банкира», «PasoliniPipe», «Синдром Достоевского», «Elveh».

— И Достоевский туда же...

— Один человек расстался со мной, заявив, что причина в том, что я люблю Достоевского, а он нет. При этом мы были достаточно близки в течение 14 лет. Оказывается, так можно взъесться на Федора Михайловича! Этот же человек долгие годы пытался говорить со мной о смерти, а я этого терпеть не мог. Теперь моя тетралогия и есть ответ ему. О смерти можно говорить только метафорическим языком, но не таким образом: вот давай сядем, порассуждаем...

Что же Достоевский? У него эта тема сквозит во всех произведениях. Потому там так много убийц и самоубийц. Но он не патологоанатом. И я не патологоанатом. Нам интересно, что среди тотальной смерти, образом которой охвачено человечество, способствует живучести.

— У меня такое чувство, как будто я умираю! Почему? — вопрошает наш герой в проекте «Elveh».

— Потому что вы дураки, — отвечает ему инопланетянка, — даже целую теорию придумали, будто бы с рождения человек стремиться к смерти. Мы же культивируем жизнь!

— А вот Вы свои фильмы киномениппеями называете — это как?

— Мениппея — это смех природы над человеком. Жанр зародился в античности. Можно сказать, сатира вперемешку с глубинной философией. Уже тогда прозорливые умы понимали, куда заведет непомерная гордость, отрыв от природного естества — к дисбалансу между верхом и низом, когда низ начинает подпитываться исключительно материальными вибрациями и критически влиять на поступки.  А когда поступки продиктованы исключительно низом, человек только жрет и вожделеет. И ему нужно все больше и больше денег на удовольствия.

При гармоничном же взаимодействии двух центров, нижнего и верхнего, человеку все равно, сколько у него денег, а вожделеет он только любимого, с которым живет тихой семейной жизнью. Жизнь порождает не женщина или мужчина, а экосистема, сложившаяся на планете. Люди ведь не сами по себе стремятся к интимной близости, это зов прыгающих друг в друга клеток — делиться, делиться... Вечное движение природы. Ни одно дерево не заявит горделиво, что оно кого-то породило. Точно так же и я не даю ни одной собственно интимной сцены в своих работах, хотя в них все пропитано эротикой.

Природы много в моих фильмах. Практически все снимается на природе, что значительно экономит средства, так как не требуется декораций. И актеры на природе более органичны. Обратите внимание, как, например, ненапряжно появляется Сократ: под плеск волн, на деревянных мосточках, как будто только что запросто пришел из IV столетия до нашей эры. Писатель и журналист Вадим Штепа, исполняющий эту роль, соединил философа древнего и современного. Он готов представить свою свежую работу «Введение в новую античность», и у нас огромное желание выпустить книгу и диск с фильмом «Диалоги Платона» под одной обложкой. Ищем финансирование.

  • Антон Соя: я — за сказку!

    Антон Соя: я — за сказку!

    Король русского галлюциногенного реализма, писатель Антона Соя рассказывает о двух изданных сказках. Одна — для взрослых, вторая — для детей. Осталось только разобраться, кто из нас кто. Хотя?.. Сказкам все возрасты покорны! Read More
  • Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Актриса, чье появление на сцене обеспечивает невообразимую игру контрастов, увлечение зрителя в коридоры смыслов и идей. Людмила Погорелова — ведущая актриса Театра Романа Виктюка и женщина, вдохновляющая и преображающая мир своей неповторимостью. Read More
  • Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Единственный в своем роде творческий тандем дизайнера Alex Theatre_No и фотографа Раисы (Чешшш) Канаревой, не устает удивлять… Следя за их совместной работой, несложно предположить, что гармония творческих отношений существует! Read More
  • Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Интервью с Вадимом Курылевым, лидером группы «Электрические Партизаны». Вадим Курылёв развеивает стереотипы об анархистах, рассказывает о взаимопомощи, борьбе против массовой культуры. Read More
  • Рок Янки Дягилевой

    Рок Янки Дягилевой

    Скажешь просто — Янка, и всё ясно, не нужно ничего больше добавлять, и так понятно о ком идёт речь. Объяснять, кто она, тем, кто слышал её песни, не нужно, тем, кто не слышал, бесполезно. В этом году ей исполнилось бы 47 лет. Так и хочется добавить — всего-навсего 47 лет! Read More
  • Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Бард-рок музыкант Кошка Сашка, песни которой приписывают то Янке Дягилевой, то народу, утверждает что в современном искусстве здоровая конкуренция, делится планами турне по России и рассказывает как собрать стадион. Read More
  • Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Художник Юлия Виданова считает, что творческие соревнования — вещь субъективная, она видит богатство полутонов в тёмной палитре и говорит, что в современном веке не хватает остановки для созерцания. Read More
  • Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин рассказывает о работе над спектаклем «Несравненная», о своём превращении в Флоренс Фостер Дженкинс и мечтает построить гиперболоид инженера Бозина, топливом для которого называет энергию молодости. Read More