Арт-журнал «Солнечный город Люстгальм», интервью с творцами и мастерами. 18+

Киностудия «ALP-films»
Киноавтор Адре Галичанин

о студии фильмы онлайн новости сценарии поэзия +7-921-423-14-61 lustgalm@gmail.com

Интервью

Адре Галичанин выпускает кинематографический блок — четыре взаимосвязанных фильма: «Диалоги Платона, или Сон банкира», «PasoliniPipe», «Синдром Достоевского», «Elveh». Руководитель студии ALP-films рассказывает о мотивах, объединяющих свои работы.

art

Мальчик из среднестатистической семьи умирает после фотосессии, на которой его преобразуют в друидского бога сна  — не в силах вынести восторга перед силой искусства.

— Адре, причем грибы?

— В детстве я отравился грибами, попал в больницу и в первый класс пошел с опозданием на две недели. Согласитесь, для будущего киноавтора это поворотный сюрреалестический момент. Вы карельских грибочков покушайте — будете кино снимать, и все, что вас окружает, непременно отразится в особенном преломлении. Это, конечно, шутка. Я родился и вырос в Карелии, но прекрасно обхожусь без галлюциногенов. Зачем? Как говорят в моей картине «PasoliniPipe», «само искусство есть галлюциногенность».

Известно, что детские впечатления фиксируются в сознании, как на кинопленке. Во взрослом состоянии человек только и делает, что смотрит это кино. Но при этом постоянно воображает, что еще что-то делает.

На «точных» предметах, которые были для меня неимоверно скучны, я улетал мыслями далеко. Или же у меня начиналась эрекция.

— Простите...?

— Так мой организм реагировал на математику. А когда я стал журналистом, то на нудных мероприятиях, в основном, у банкиров, уносился мыслями в воспоминания о минувшей ночи. Если был хороший секс, всплывали оргазмические детали. Если секса не было, детали все равно всплывали, но из других ночей.

— Какой Вы однако!

— Когда у Феллини спрашивали, как зарождаются его замыслы, он отвечал: беру листок бумаги и начинаю рисовать попки... На петроглифы, что начертаны 7 тысяч лет назад, взгляните: вы не станете отрицать, что составной частью изображений является интим.

Люди пасли козочек, овец и занимались этим... У кого шерсть, у кого молочко — обменивались и занимались этим. Но однажды в чьей-то головке родился престиж и заставил человека хапать. Это так привилось, что появилась банковская система — все за деньги, даже это. Так что на другом полюсе сублимации сексуальности — власть. Сознание еще сохранившихся «честных» все острее ощущает необходимость обрушения этой лжи. «Честные» — творческая часть человечества.

— Ашрамовцы из «Диалогов Платона»?

— Да. И не обязательно на побережье, как в моем фильме. Собственно, в реальности побережья — это творческие артели, не государственные. В государственных тоже все продажно. Директора гостеатров чемоданами переправляют купюры в банки. Как и директора киностудий. В средневековье пошли по неправильному пути: вместо того, чтобы сжигать деньги, сжигали «ведьм». Эпоха не выполнила предназначения по перезагрузке сознания.

Ведьмы-то причем? Они просто исправно снабжали население морфием, чтобы люди могли забыться — кто от безденежья, кто от избытка золтого металла. Кому-то «стояк» нужно было усилить. Все знали ведьмы — какая трава на что влияет. 

А еще влияют войны. Последняя мировая война вывела в европейских странах на авансцену молодежь, которая сказала «нет» консерватизму старшего поколения, норовившего в поствоенное время править по старинке. Это позволило Европе со временем даже устранить границы между странами.

—  В одной из частей тетралогии, «PasoliniPipe», героиня восклицает: «Как здорово, когда художник создает жизнь, а не смерть!»...

— Сам Пазолини, мотивы которого звучат в упомянутой Вами работе, после трилогии жизни задумал трилогию смерти, началом которой стали скандальные «120 дней Содома» с их эстетсткой антиэстетикой. Не, скрою, я увлечен Пазолини, хотя по поводу данного фильма скажу, что смотреть тяжело. 

Продолжая о смерти, замечу: никто не страшится, когда видит кого-то спящим, а здесь просто другое состояние сна, полная перезагрузка всех систем организма для перехода в тело планеты. Стать частью планеты — разве не почетно? Вот бы еще жить так, чтобы быть ее частью!

Посмотрите на деревья — разве они куда-то спешат? Им нужны деньги? Перерабатывают себе углекислый газ в кислород и довольны. При этом не кричат надрывно: ах, как мы велики, мы же даем кислород!

Сын банкира в «Диалогах Платона» был назван Адиком (то есть Адольфом), очевидно, в надежде, что удастся воспитать будущего диктатора. Но тот увлекся Платоном и нарек себя Алкивиадом. Он дорожит своим «космическим братом», художником Гелио, и хочет жить с ним в норе в независимом Ашраме.


А в упомянутом Вами «PasoliniPipe» мальчик из среднестатистической семьи умирает после фотосессии, на которой его преобразуют в друидского бога сна  — не в силах вынести восторга перед Художником и вообще перед силой искусства. А до этого от восторга умер другой мальчик, с которого Художник сделал фотопрортрет с мертвой птицей. Умер и теперь живет в виде портрета. И даже приходит к Художнику в гости.

— По фильму герой как будто засыпает...

— Так его жизнь с мамой-одиночкой как сон — какая разница? И если она является ему в виде богоматери, то это уж какой-то очень глубокий сон...

— Как, однако, все у Вас... А почему фильмов всего четыре? Почему не сериал?

— Сериал? Да, вы что! И на этот-то материал столько сил угрохано, что впору до конца дней отдыхать. Это же не то кино, которое делается на скорую руку для отбивания денег, а ваяние, медленное, кропотливое. Такое кино подобно написанию стихов. И стихотворные вкрапления обязательно входят во все мои фильмы.

Вообще, кино Галичанина появилось, потому что появилась камера. Первый фильм потянул за собой последующие. Пошел безумный безостановочный процесс. Правильно говорит продюсер Андрей Сигле: «Делать авторское кино в России — безумие».Здесь в почете матрешки и балалайки — попсовая патока.

Сознание сказало: «Стоп, машина!» Началась созерцательная аналитика, а фильмов образовалось четыре. Поэтому тетралогия. Все они взаимосвязаны: «Диалоги Платона, или Сон банкира», «PasoliniPipe», «Синдром Достоевского», «Elveh».

— И Достоевский туда же...

— Один человек расстался со мной, заявив, что причина в том, что я люблю Достоевского, а он нет. Что же Достоевский? Он не патологоанатом. И я не патологоанатом. Нам интересно, что среди тотальной смерти, образом которой охвачено человечество, способствует живучести.

— У меня такое чувство, как будто я умираю! Почему? — вопрошает наш герой в проекте «Elveh».

— Потому что вы дураки, — отвечает ему инопланетянка, — даже целую теорию придумали, будто бы с рождения человек стремиться к смерти. Мы же культивируем жизнь!

— А вот Вы свои фильмы киномениппеями называете — это как?

— Мениппея — это смех природы над человеком. Жанр зародился в античности. Можно сказать, сатира вперемешку с глубинной философией. Уже тогда прозорливые умы понимали, куда заведет непомерная гордость, отрыв от природного естества — к дисбалансу между верхом и низом, когда низ начинает подпитываться исключительно материальными вибрациями и критически влиять на поступки.  А когда поступки продиктованы исключительно низом, человек только жрет и вожделеет. И ему нужно все больше и больше денег на удовольствия.

При гармоничном же взаимодействии двух центров, нижнего и верхнего, человеку все равно, сколько у него денег, а вожделеет он только любимого, с которым живет тихой семейной жизнью. Жизнь порождает не женщина или мужчина, а экосистема, сложившаяся на планете. Люди ведь не сами по себе стремятся к интимной близости, это зов прыгающих друг в друга клеток — делиться, делиться... Вечное движение природы. Ни одно дерево не заявит горделиво, что оно кого-то породило.

Природы много в моих фильмах. Практически все снимается на природе, что значительно экономит средства, так как не требуется декораций. И актеры на природе более органичны. Обратите внимание, как, например, ненапряжно появляется Сократ: под плеск волн, на деревянных мосточках, как будто только что запросто пришел из IV столетия до нашей эры. Писатель и журналист Вадим Штепа, исполняющий эту роль, соединил философа древнего и современного. Он готов представить свою свежую работу «Введение в новую античность», и у нас огромное желание выпустить книгу и диск с фильмом «Диалоги Платона» под одной обложкой. Ищем финансирование.

  • Антон Соя: я — за сказку!

    Антон Соя: я — за сказку!

    Король русского галлюциногенного реализма, писатель Антона Соя рассказывает о двух изданных сказках. Одна — для взрослых, вторая — для детей. Осталось только разобраться, кто из нас кто. Хотя?.. Сказкам все возрасты покорны! Read More
  • Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Людмила Погорелова. Те, кто имеет маски — сильны

    Актриса, чье появление на сцене обеспечивает невообразимую игру контрастов, увлечение зрителя в коридоры смыслов и идей. Людмила Погорелова — ведущая актриса Театра Романа Виктюка и женщина, вдохновляющая и преображающая мир своей неповторимостью. Read More
  • Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Арт-группа DTN. Творческий акт — вещь магическая

    Единственный в своем роде творческий тандем дизайнера Alex Theatre_No и фотографа Раисы (Чешшш) Канаревой, не устает удивлять… Следя за их совместной работой, несложно предположить, что гармония творческих отношений существует! Read More
  • Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Вадим Курылев. Остаюсь собой

    Интервью с Вадимом Курылевым, лидером группы «Электрические Партизаны». Вадим Курылёв развеивает стереотипы об анархистах, рассказывает о взаимопомощи, борьбе против массовой культуры. Read More
  • Рок Янки Дягилевой

    Рок Янки Дягилевой

    Скажешь просто — Янка, и всё ясно, не нужно ничего больше добавлять, и так понятно о ком идёт речь. Объяснять, кто она, тем, кто слышал её песни, не нужно, тем, кто не слышал, бесполезно. В этом году ей исполнилось бы 47 лет. Так и хочется добавить — всего-навсего 47 лет! Read More
  • Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Кошка Сашка. Здоровая конкуренция

    Бард-рок музыкант Кошка Сашка, песни которой приписывают то Янке Дягилевой, то народу, утверждает что в современном искусстве здоровая конкуренция, делится планами турне по России и рассказывает как собрать стадион. Read More
  • Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Юлия Виданова. Падение в образы и неизвестность

    Художник Юлия Виданова считает, что творческие соревнования — вещь субъективная, она видит богатство полутонов в тёмной палитре и говорит, что в современном веке не хватает остановки для созерцания. Read More
  • Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин. Техника превращения

    Дмитрий Бозин рассказывает о работе над спектаклем «Несравненная», о своём превращении в Флоренс Фостер Дженкинс и мечтает построить гиперболоид инженера Бозина, топливом для которого называет энергию молодости. Read More