Сократа принял «Северный ветер»

Новая киноантичность. У проекта «Диалоги Платона» появились волонтеры-энтузиасты. Снявшийся в фильме-мениппее кондопожанин Антон Перцев так зажегся идеями новой античности, что договорился о премьере в литературном клубе «Северный ветер» при Кондопожской районной библиотеке.

Виктор Багров, Адре Галичанин, Антон Перцев

Наверное, подобное кино притягивает зрителей тем, что каждый может разглядеть в нем какой-то открывшийся только ему смысловой пласт.

Как отметила после просмотра главный библиотекарь Анна Фитисова, «нам сказали, что этот фильм из разряда «кино не для всех», но мы счастливы, что оказались в числе тех немногих, кто его посмотрел».

Клубовцы отметили влияние Тарковского. Галичанин этого и не отрицает. В недавно изданных дневниках Андрея Арсеньевича — «Мартиролог» — он нашел «ариаднову нить для кинематографа»: мэтр говорит о том, что желает поднять жанр до уровня поэзии и большой литературы.

«Почему кино должно быть ниже, чем другие виды искусства, в которых выдающиеся мастера разных времен достигли высот?» — спрашивает Галичанин.

По его мнению, «чем качественнее литературная основа фильма, тем больше вероятность, что во время съемок тебя повлечет на ассоциации, метафоры, гиперболы – кино без всего этого превращается в патоку».

После просмотра «Диалогов Платона» у зрителей ассоциации, действительно, возникают. Например, в интернете появился отзыв, что один из героев — Гелио (Дмитрий Хрусталёв) похож на квази-трикстера. То есть он — своеобразный брат-близнец главного героя, Алкивиада, его «вторая натура», но с чертами шута.

«Такая трактовка весьма близка к тому, к чему я интуитивно шел,—- соглашается Галичанин, — Алкивиад (Денис Погребной) носитель идеи суверенного арт-Ашрама. Гелио попадает туда, как наблюдатель и, возможно, насмешник (но в легкой степени) — должен же кто-то проверить идею на прочность!».

Как рассказывает режиссер, имя Гелио возникло по аналогии с богом солнца Гелиосом, с которым иногда отождествлялся Аполлон, бог солнечного света и искусств.

Гелио как художник является для Алкивиада носителем света. Сам Аполлон в исполнении Владимира Кормушкина появляется ближе к финалу, с интересом вертя в ладонях свой храм-шарик и по-детски произнося «привет».

Дельфийским храмом Аполлона, где, как известно, совершались предсказания, в фильме выступает похожий на лейбл Википедии посеребренный шарик, появляющийся то в урочище «Чертов стул» под Петрозаводском, то на линии Маннергейма на границе с Финляндией, то в копорском средневековом замке. Таким образом создатели картины обозначили гиперборейскую (северную) родину божества.

Для отца Алкивиада, серьезного банкира, искусство — «удел сумасшедших». Кроме того, ему не нравится странная, на его взгляд, привязанность своего сына к Гелио. Но традиционный конфликт отцов и детей превращается в мистерию.

По словам Галичанина, в экзистенциальном искусстве, каким является кино, смысл проступает через оттенки цвета, звуковую палитру. В «Диалогах Платона» цветные кадры гармонично сочетаются с черно-белыми и монохромом. А музыка, написанная композитором Дмитрием Свиридо, ведет зрителя через переплетающиеся между собой темы, образуя полифонию смыслов.

Не случайно для озвучки режиссер пригласил фолк-группу «Конец лета», которая много экспериментирует с различными музыкальными направлениями. Для записи музыки к фильму приглашались и сессионные музыканты. Например, партию виолончели исполнил участник оркестра В.Гергиева Иван Мельник.

Звучат в фильме и стихи. Известные строчки Арсения Тарковского «Нас повело неведомо куда…» неожиданно вложены в уста Аполлона. Стихи Вадима Штепы (ему досталась роль Сократа), переложены в ритмическую рок-композицию «Дети северного ветра». Поэтические метафоры Галичанина звучат от имени «строгого» отца, который в самом начале признается, что начал писать стихи… во сне. 

Добавить комментарий