У проекта «Диалоги Платона» появились волонтеры-энтузиасты. Снявшийся в фильме-мениппее кондопожанин Антон Перцев так зажегся идеями новой античности, что договорился о премьере в литературном клубе «Северный ветер» при Кондопожской районной библиотеке.
Это был первый показ в совершенно незнакомой аудитории (две предыдущих премьеры в Петербурге и Петрозаводске больше походили на расширенный режиссерский просмотр «для своих»). Картина с честью выдержала экзамен. Как отметила после просмотра главный библиотекарь Анна Фитисова, «нам сказали, что этот фильм из разряда «кино не для всех», но мы счастливы, что оказались в числе тех немногих, кто его посмотрел».
Наверное, подобное кино притягивает зрителей тем, что каждый может
разглядеть в нем какой-то открывшийся только ему смысловой пласт. На просмотре в Кондопоге было отмечено влияние Тарковского. Галичанин и не отрицает, что вдохновлен работами выдающегося художника. И не понимает, как можно считать путь Тарковского для кино не перспективным, мол, сейчас это никто не смотрит. В недавно изданных дневниках Андрея Арсеньевича под названием "Мартиролог" начинающий режиссер обнаружил "ариаднову нить для кинематографа": мэтр говорит о том, что он желает поднять жанр до уровня поэзии и большой литературы. Действительно, почему кино должно быть ниже, чем другие виды искусств, в которых выдающиеся мастера разных времен достигли значительных высот? Эти достижения и есть путь к божественному в самом себе. А разве бог не в человеке?
"Уровень нужно задавать с самого начала, то есть со сценария", считает Галичанини. По его мнению, «чем качественнее литературная основа фильма, тем больше вероятность, что во время съемок тебя попрет на ассоциации, метафоры, гиперболы – кино без всего этого превращается в голливудскую патоку». При этом мифология является основой основ. Иначе образы никогда на начнут диалога со зрителем, читателем на уровне подсознания. Ведь все мифологические персонажи живут в нас как архетипы, по Юнгу.
Например, после премьеры «Диалогов Платона» один зритель написал в Интернете, что разглядел в Гелио (Дмитрий Хрусталёв) квази-трикстера (от лат. quasi — как будто, и от англ. trickster – обманщик). В архаичных сюжетах действительно рядом с «культурным героем» часто в качестве его брата-близнеца или даже его собственной «второй натуры», иной ипостаси, выступает мифологический плут-трикстер с чертами шута.
«Признаться, создавая фильм, я о таких параллелях не думал, но трактовка моего знакомого весьма близка к тому, к чему я интуитивно шел, - рассказывает Галичанин, - изначально было задумано два героя – Алкивиад и Гелио, называющие друг друга космическими братьями. Между ними большое духовное притяжение. Алкивиад (Денис Погребной) носитель идеи суверенного арт-Ашрама. Гелио попадает туда, как наблюдатель и, возможно, насмешник (но в легкой степени) – должен же кто-то проверить идею на прочность. Поэтому в споре о пьесе, которую пытается поставить Алкивиад (а может быть весь Ашрам – только пьеса?), Гелио провоцирует друга парадоксальными заявлениями: зачем в пьесе нужны слова? финал вообще не нужен…и т.д. А еще раньше Сократ мудро замечает: истина открывается только на стыке между игрой и реальностью…»
Как рассказывает Галичанин, имя Гелио возникло по аналогии с богом солнца Гелиосом, с которым иногда отождествлялся Аполлон, бог солнечного света, гармонии, духовной деятельности и искусств. Дельфийским храмом Аполлона, где совершались предсказания (вот почему он получил прозвище Пифий), в фильме выступает похожий на лейбл Википедии посеребренный шарик, появляющийся то в урочище "Чертов стул" под Петрозаводском, то на линии Маннергейма (там, где снимались обугленные головешки и бабочка), то в копорском средневековом замке. Таким образом создатели картины обозначили гиперборейскую родину божества. Сам Аполлон в исполнении Иона Ваттера появляется ближе к финалу, с интересом вертя в ладонях свой храм-шарик и по-детски произнося "привет". А до этого в прологе звучит его напутсвие Алкивиаду: "Проси отца благословить на союз с тем, кого любишь". Из развития сюжета мы понимаем, что главная любовь подростка - искусство и его земное воплощение - Гелио.
Для отца Алкивиада, серьезного банкира, наоборот, искусство - "удел сумасшедших". Сын вступает в поединок с подобной парадигмой, похищая отца из социума и проводя через инициацию в уединенном от социуме Ашраме. Который к тому же находится под защитой молний. Они зримо появляются лишь в заключительных кадрах, где Аполлон и его спутники играют в футбол огненными шариками - воля и сила духа торжествует над низменной природой материи.
По словам Галичанина, в экзистенциальном искусстве, каким является кино, смысл проступает через оттенки цвета, звуковую палитру. В "Диалогах Платона" цветные кадры гармонично сочетаются с черно-белыми и монохромом. А музыка, написанная композитором Дмитрием Свиридо, ведет зрителя через переплетающиеся между собой темы, образуя полифонию смыслов.
Не случайно для озвучки режиссер выбрал фолк-группу «Конец лета»,
которая много экспериментирует с различными музыкальными направлениями. "Встреча с этой группой - просто какое-то откровение свыше, не иначе как дар Аполлона", считает режиссер. Для
записи музыки к фильму приглашались и сессионные музыканты. Например, партию
виолончели исполнил участник оркестра В.Гергиева Иван Мельник. Звучат в фильме и стихи. Известные строчки Арсения Тарковского "нас повело неведомо куда..." неожиданно вложены в уста Аполлона. Стихи петрозаводчанина Вадима Штепы, редактора журнала «Иnаче» (ему досталась роль Сократа),переложены в ритмическую рок-композицию "Дети северного ветра". А поэтические метафоры в стиле "поток сознания" кондопожанина Виктора Фокина (Тао) звучат в исполнении Демона, хранителя огненного озера, порождающего молнии.
Фильм,сценарий, сюжет - всё великолепно, красочно, ярко, жизненно и интересно.Особенно был удивлён художественным мастерством Димы, исполнившего роль Гелио. Обработка очень хорошая, а фильм в принципе на любителя, просто не каждый, на мой взгляд, сможет понять суть, скрывающуюся в фильме, но каждый наверняка понял все роли по своему и оценил действие каждого актёра так, как ему это увиделось. Желаю вам творческих успехов, процветания в искусстве и кинематографе в частности ,так что не падайте духом и продолжайте творить и воплощать идеи в реальность.
Зачем говорить о фильме, зачем говорить о сюжете, для таког фильма не подходит банальная рецензия, как для Голливуда... Актеры сыграли так-то так-то, сценарий и режиссерская работа были такими-то, такими-то, но это будет лишь банальное описание мысли, но не будет самой мыслью. Лучше рассказать о своих чувствах, во время просмотра. А рассказать об этом очень сложно... Если даже ты читал синопсис и сайт, посвященный фильму, но на экране ты видишь другое, совсем другое, тут не хочется говорить общими словами... Вообще говорить не хочется. Хочется очутиться там, в скомпилированном режиссером мире, обнять Аквилиада и Сократа, поплавать в запретных водах Ашрама, поговорить с демоном огненного озера, и остаться там, на линии Маннергейма... И задушить разносчиков цикуты, Диктатора и Пропагандона своими руками. Что-бы больше вселенское зло-ничто не могло помешать ашрамовцам и их свободе.
Никогда не думал, что у Кондопоги такой потенциал восприятия:) Особенно среди библиотекарей. У меня до этого складывался совсем иной стереотип этих людей.
Провокативность «Диалогов Платона». Нужно пояснить, что под этим подразумеваю лично я, зритель имярек: это игра общемировыми, общекультурными смыслами, которые автор намеренно вкладывает, использует в контексте произведения.
Вы хочете песен? Их есть у меня!
1. Диалоги героев по ходу фильма, в духе, зачем вообще в пьесе нужен текст? Или отсутствие актерской игры как таковой – рефлексия, которой автор сам не придерживается, заняв в картине как профессиональных актеров, так и любителей. «Ну ведь бред же!» - по гамлетовски, в камеру произносит Гелио, по поводу не только что сыгранной сцены, но и шаблонов современного искусства вообще.
2. «Обращение» спецназа в ангелочков на заклание – тот еще стеб.
3. «Самая сексуальная сцена в фильме», по выражению зрителей: эпизод «ладони любви» в подземной галерее Гелио. Приверженцы всех ориентаций находят полное удовлетворение.
4. Выход джинна из священного сосуда достоин самого Бэлы Лугоши! На мой взгляд, одна из немногих сцен в кинематографе, где пафос не выглядит пафосом. В чем здесь провокация? В помещении шаблонов массовой «вампирской» (в том числе и кино-) культуры в пространство так называемого «актуального искусства».
5. …а эта фраза: «…иллюзия: мы ничего не можем создать. Все регулируют нормативно-правовые акты…». Из этого можно вывести религию атеистов!
6. Лени Рифеншталь в эпизоде «вторжения» Афродиты на помощь ашрамовцам: гениальная интерпретация–палиндром – Вагнер-Ницше-ПоследнийРейх. Апофеоз! Покруче «Камеди-Клаб», или что там сейчас самое тупое. Я аплодирую!
Я не ставлю целью разбирать шаг за шагом весь фильм – там есть великолепная музыка Дмитрия Свиридо, есть интересный видеоряд. Тем более что для меня, кроме основной фабулы, фильм в какое-то определенное целое не складывается: на мой взгляд, это общекультурная метафора. «Сад расходящихся тропок». Метафизически он живет совершенно своей жизнью, независимой уже не только от автора и критиков, а как дух: независимо от нас и наших представлений о нем.
И это Хорошо, сказал Сократ.
Кстати, надо пожелать режиссеру - не быть пафосным, не испытать головокружение от успеха, это только повредит дальнейшему... Голодный творец - кавайный творец. Имею ввиду творческий голод, а не физический.
А Диалоги, это естественно, провокация. Причем офигенная, смешная, веселая, и в то же время заставляющая задуматься и писать свои стихи... Диалоги - это панк-рок. Не формально, а духовно. А Сократ и Платон панки. Первые панки. И Галичанин - панк. Настоящий панк. И такой эпитет я считаю высшей, от меня, похвалой, надеюсь не обидетесь.
Это был первый показ в совершенно незнакомой аудитории (две предыдущих премьеры в Петербурге и Петрозаводске больше походили на расширенный режиссерский просмотр «для своих»). Картина с честью выдержала экзамен. Как отметила после просмотра главный библиотекарь Анна Фитисова, «нам сказали, что этот фильм из разряда «кино не для всех», но мы счастливы, что оказались в числе тех немногих, кто его посмотрел». 
Как рассказывает Галичанин, имя Гелио возникло по аналогии с богом солнца Гелиосом, с которым иногда отождествлялся Аполлон, бог солнечного света, гармонии, духовной деятельности и искусств. Дельфийским храмом Аполлона, где совершались предсказания (вот почему он получил прозвище Пифий), в фильме выступает похожий на лейбл Википедии посеребренный шарик, появляющийся то в урочище "Чертов стул" под Петрозаводском, то на линии Маннергейма (там, где снимались обугленные головешки и бабочка), то в копорском средневековом замке. Таким образом создатели картины обозначили гиперборейскую родину божества. Сам Аполлон в исполнении Иона Ваттера появляется ближе к финалу, с интересом вертя в ладонях свой храм-шарик и по-детски произнося "привет". А до этого в прологе звучит его напутсвие Алкивиаду: "Проси отца благословить на союз с тем, кого любишь". Из развития сюжета мы понимаем, что главная любовь подростка - искусство и его земное воплощение - Гелио. 
Провокативность «Диалогов Платона». Нужно пояснить, что под этим подразумеваю лично я, зритель имярек: это игра общемировыми, общекультурными смыслами, которые автор намеренно вкладывает, использует в контексте произведения.
Вы хочете песен? Их есть у меня!
1. Диалоги героев по ходу фильма, в духе, зачем вообще в пьесе нужен текст? Или отсутствие актерской игры как таковой – рефлексия, которой автор сам не придерживается, заняв в картине как профессиональных актеров, так и любителей. «Ну ведь бред же!» - по гамлетовски, в камеру произносит Гелио, по поводу не только что сыгранной сцены, но и шаблонов современного искусства вообще.
2. «Обращение» спецназа в ангелочков на заклание – тот еще стеб.
3. «Самая сексуальная сцена в фильме», по выражению зрителей: эпизод «ладони любви» в подземной галерее Гелио. Приверженцы всех ориентаций находят полное удовлетворение.
4. Выход джинна из священного сосуда достоин самого Бэлы Лугоши! На мой взгляд, одна из немногих сцен в кинематографе, где пафос не выглядит пафосом. В чем здесь провокация? В помещении шаблонов массовой «вампирской» (в том числе и кино-) культуры в пространство так называемого «актуального искусства».
5. …а эта фраза: «…иллюзия: мы ничего не можем создать. Все регулируют нормативно-правовые акты…». Из этого можно вывести религию атеистов!
6. Лени Рифеншталь в эпизоде «вторжения» Афродиты на помощь ашрамовцам: гениальная интерпретация–палиндром – Вагнер-Ницше-ПоследнийРейх. Апофеоз! Покруче «Камеди-Клаб», или что там сейчас самое тупое. Я аплодирую!
Я не ставлю целью разбирать шаг за шагом весь фильм – там есть великолепная музыка Дмитрия Свиридо, есть интересный видеоряд. Тем более что для меня, кроме основной фабулы, фильм в какое-то определенное целое не складывается: на мой взгляд, это общекультурная метафора. «Сад расходящихся тропок». Метафизически он живет совершенно своей жизнью, независимой уже не только от автора и критиков, а как дух: независимо от нас и наших представлений о нем.
И это Хорошо, сказал Сократ.
А Диалоги, это естественно, провокация. Причем офигенная, смешная, веселая, и в то же время заставляющая задуматься и писать свои стихи... Диалоги - это панк-рок. Не формально, а духовно. А Сократ и Платон панки. Первые панки. И Галичанин - панк. Настоящий панк. И такой эпитет я считаю высшей, от меня, похвалой, надеюсь не обидетесь.
Такие дела.